На что способен русский человек, получивший волю

Вроде бы много, если вы пессимист! Но если оптимист, то это значит, что 2/3 населения свободны, и представления о народе как сплошь закрепощенном, неподвижном, рабски страдающем - как-то не очень! 80% населения страны - крестьяне! Значит, что больше половины их ведут более-менее свободный образ жизни. Страна - не окаменелость; скорее большой муравейник!

И все-таки крепостных очень много - 14,4 млн чел. из 42 млн населения в конце 1850-х (в пределах нынешней России). У большинства из нас за спиной, в корнях, среди предков - крепостные. Сибирь, север России, часть Поволжья, Урал, кусочки Юга России более-менее свободны, доля крепостных в населении - от нуля до 10-12%. Но в самом центре дело худо. Московская, Тамбовская, Курская губернии, чуть в отдалении Пермская, Симбирская, Саратовская - от 30 до 40% населения, Новгородская, Пензенская, Орловская, Тверская - от 40 до 50%, Псковская, Рязанская, Костромская, Ярославская, Владимирская, Нижегородская - от 50 до 60%, Калужская, Тульская, Смоленская - 62-69%. 

Сидишь всю жизнь в своей избенке, весь мир в пределах нескольких верст, пытаешься прокормить 6-8 детей (из них до половины, по статистике, умрут). Тебя могут продать, заложить, прибить, выслать, разделить с близкими, отдать в рекруты на 20-25 лет, принудить к тому, что вольный человек не сделал бы никогда! Ты - просто душа, тело, человек. "Продаются две дворовые семьи за излишеством… Также продается мерин верховой гнедочалый, а другой жеребчик вороной лысой" (Московские ведомости, 1800 г., № 81).

Ты подлежишь самому унизительному наказанию в России - розгам. В селе Петровском (Тамбовская губ., владельцы - Гагарины), за 2 года (сент. 1826 - авг. 1828) "порке подверглось по крайней мере 79% взрослого мужского населения, причем 24% - более одного раза" (С. Хок. Крепостное право и социальный контроль в России).

И все-таки не только так! Есть другая Россия (беглые и бунтующие не в счет)! Из 14,4 млн крепостных не менее 3-3,5 млн - отходники (Плюснин. Российское отходничество). Это те, кто уходил торговать, заниматься ремеслами, тащить бурлацкую лямку, быть в извозе и проч. от нескольких месяцев до года. Почти все из них - мужчины. Возраст от 11 лет (кашевары у бурлаков) до - пока можешь. Двигались по всей России без ограничений, только в Сибирь не заходили - далеко, не успеть.

Это значит, что 45-50% крепостных-мужчин, свежих, молодых, дома не сидят, уходят за лучшей долей. Если взять их с семьями, женами, детьми - не меньше 50-70% всего крепостного населения России было связано с движением, отходом, свободным промыслом. По форме - закованы, по сути - в вечном поиске, идут по следу.

А по какому такому праву? Как отличить "отходника"? Им выдавали "паспорта" - на 1, 2, 3 года, на полгода, "билеты" на гербовой бумаге - от месяца. Есть бумага, значит, не беглый. Паспорта - тем, кто сидит подолгу в городах, ведет торговлю, даже метит в купцы. Билеты - уходишь на несколько месяцев: скот закупать, свежую рыбу вывозить, огородничать. Или на богомолье. Или на сезон - трубить на фабрике, мельнице и т. п. Каменщики, штукатуры, лепщики, огородники, сидельцы в лавках, шубники, портные, сапожные, да кто угодно.

И где угодно! "С давних лет, как предки наши, так и мы ... ежегодное имеем по приезде жительство в сем городе Фридрихсгаме по паспортам. Промысел держим от хлебопашества на наемных огородах, засеянных всякими огородными семенами" (Морозов. Отход ростовских огородников в конце XVIII - первой половине XIX вв.). Фридрихсгам (ныне Хамина) - город в Финляндии, раньше в Выборгской губернии.

У большинства из нас за спиной, в корнях, среди предков - крепостные

А что скажет госпожа Статистика? В Ярославской губернии 22% крепостных - взрослых мужчин работали по всей России (1856) (другие оценки - 30-40%), в Костромской - 25%, Московской - 28%, Тверской - 35%, Владимирской - 27% (B. Gorshkov. Serfs on the Move).

Почему разбредались? Первая причина - бедность земли. Чтобы выжить, нужно добирать. Вторая - "душевладельцам" (велик русский язык!) выгоден оброк. Платите живыми деньгами, добытыми в городах! Но главное - свобода! Вырваться наружу! Откупиться, добыть себе и семье волю! Встать на ноги для себя и детей! Стать равным, быть на равных! Деньги, обороты, сметка, капиталы на доверии, хорошая работа с рисками - так рождались даже миллионные дела. Основатель - еще "никто", выкупился, сын стал большим дельцом, внук - университеты, языки, по заграницам, коллекции, и если не промотает все, придаст делу общероссийский характер.

Как это было? Из Симбирска - в уральских степях "мы покупали скота … несколько тысяч голов, приблизительно пять, восемь, десять тысяч и более". Сало, кожи, меха "продавали ... в разных городах, но главным образом ... на Макарьевской ярмарке (Нижегородской. - От авт.) и в Москве" (Н. Шипов. История моей жизни). А как жили сильные? "Она была в шелковом, вышитом золотом сарафане и в белой как снег рубашке; на шее было ниток 40 разной величины жемчуга, в ушах жемчужные серьги, на голове жемчужная повязка".

Это невеста Шипова. Свадебный стол - на 80 чел. Оброк - 5000 руб. ассигнациями, каждый год. Это 2,5-3 млн в нынешних рублях. "Один крестьянин нашей слободы, очень богатый, у которого было семь сыновей, предлагал помещику 160 000 рублей, чтобы он отпустил его с семейством на волю". Ответ - "нет"! 160 тыс. руб. - это 80-100 млн нынешних рублей.

А какие дома? Некто Прохоров "ходил в овчинном тулупе", имел "в деревне небольшой дом", "торговал в Москве красным товаром", "казался человеком небогатым". В 1815 г. выкупился за малые деньги и тут же "купил в Москве большой каменный дом; отделал его богато и тут же построил обширную фабрику". "Как-то … встретился ... с своим бывшим господином и пригласил его к себе в гости". Барин "очень сожалел, что отпустил от себя такого человека, и дал себе слово впредь никого из своих крестьян на волю не отпускать" (Н. Шипов).

А какие дома в деревне? Вот у отходника - торговца средней руки (капитал - 20 тыс. руб.). "Каменный, полутораэтажный, пять больших окошек по лицу с двумя чистыми комнатами, а чрез сени на двор кухня с чуланом, внизу две кладовые со сводами для кладки товара" (С. Д. Пурлевский. Воспоминания крепостного. 1800-1868). Что на столе? "Мы ели хорошо: в скоромный день холодное заливное (студень), вареный окорок, потом русские щи или лапша, жаркое баранина или курица, часто готовился гусь, утка" (Пурлевский).

Хорошая жизнь! Но только до тех пор, пока не начнут выжимать оброк, превосходящий любые силы. Все отдай наверх! Ничего не оставь себе! Тогда все - другое: буйство, бегство, шабаш работать, воровство, разорение и бедность. Валятся и крепостные, и поместья.

"Неплательщики будут, молодые без очереди сданы в солдаты, а негодные на службу отосланы на работу в сибирские железные заводы". Был оброк 20 тысяч руб., хочу - 50 тыс.! А то "вон дома какие"! Как вы здесь разжились! "Тут ему загалдели": земли мало! "питаемся промыслом!" Мы не можем! Где же мы возьмем? "Барин … улыбнулся, взял барыню за ручку … и сейчас уехал". "В первый раз в жизни почувствовал я прискорбность своего крепостного состояния. Тогда-то … в первый раз представился ужасный вопрос: "Что же такое мы?!" (Пурлевский).

Так что же такое мы?

Российский человек внутренне основан на свободе, и как только он чувствует волю, если ему оставляют достаточно источников существования, чтобы он мог спокойно и быстро развиваться на долгие годы, он способен переделать сто тысяч дел - для себя, для семьи и для всех сразу. Когда его любят - горы своротит. Когда закрепощают (тело, душу) - уходит в никуда, в себя - в бедность, анархию и запустение. Вся история России доказывает это. Как найти золотую середину между свободой и принуждением? Как поймать - на долгие времена - правильный баланс между "отдать" и "оставить себе"?

Это "золотое сечение" - всегда в поиске думающих российских людей.

Текст: Яков Миркин. Российская газета